Петропавловская районная массовая газета.
Издается с 1944 года.

Ударение на главном!

Знамя Победы
Район: путеводитель
Целине - 60
ВСХП-2016
Великой Победе - 65
Новости края
Мы - молодые!
Дела и люди
Диалог с читателем
Слово специалисту
Конкурсы "Ударника"
Дом. Двор. Огород
Дежурная часть
Творчество
Проза
Стихи
Литературная странница
Поздравления
Объявления. Реклама
Переписка
Фотоархив
Редакция
1 1 января 2017 года Подшивка  
 

13.02.2015
Прости и прощай
Николай ЧЕРДАНЦЕВ. Рассказ

ПРОСНУЛСЯ ИВАН по привычке рано. Не открывая глаз, он знал, что за окном темно, но вставать уже пора. В его охотничьей избушке утром всегда было прохладно. Железная печка грела, пока в ней горели дрова, а затем быстро остывала, хотя прогретые стены ещё несколько часов хранили тепло.
Семнадцатый год, вернее, зиму, Иван охотился в этих краях. Одна избушка ему досталась по наследству от деда Кирьяна, а две других он рубил сам. В пятнадцать лет, после восьмилетки, Иван первый раз заключил договор на промысел пушнины и под присмотром деда Кирьяна стал постигать науку охоты.
Первую зиму было особенно тяжело, иногда в изнеможении хотелось плакать. Слёзы появлялись на глазах, когда хотелось от усталости просто сесть в снег и больше не двигаться.
По темну Иван уходил из своей избушки и, обойдя свой путик, возвращался на третью ночь, когда на небе вовсю сияли звёзды. Никто не мерил километры проложенного и обставленного ловушками и капканами путика, только однажды дед Кирьян, пройдя с Иваном и показав его территорию, сказал:
- Славный путик получился у тебя, километров восемьдесят, а то и боле. Избушки две ещё придётся тебе рубить, а без них холодно в тайге ночевать, это ведь дня четыре, а то и пять нужно, чтобы его обойти…
Дед Кирьян оказался прав. Первую зиму Иван думал, что не переживёт. Несколько раз хотел бросить всё и уйти домой, но как уйдёшь. Сюда их завезли на вертолёте, до дому километров триста, а то, может, и больше. Да и мама часто болеть стала, деньги в семью только он мог заработать.
Во время ночёвок в тайге у костра много мыслей роилось в голове у Ивана. Очень тяжело пришлось ему, несколько раз простывал, долго кашлял, температурил. Хорошо, что выдавали приличные аптечки, в них было спасение охотника.
Как бы то ни было, первая зима закончилась, и не так важно, что совсем немного не дотянул до нормы, главное – выжил, выстоял, повзрослел, набрался опыта. Летом его с тремя мужиками леспромхоз снова забросил в тайгу, в его угодья, где за полтора месяца они срубили ещё две избушки там, где он указал.
И вот с тех пор Иван каждую зиму, почти пять месяцев живёт в тайге. Давно умерла мама, отца он совсем не помнил: его заломал медведь, когда Ивану и года не было.
Мама, милая мама! Как часто встаёт она у Ивана перед глазами. Её красивые, нежные глаза, ласковая улыбка, тёплые руки – как их не хватает… Но прошло время, боль притупилась. Вначале жена, затем дочка стали радостью в доме. Полноценная семья успокоила душу Ивана. Он давно повзрослел, возмужал. Стал сильным, уверенным, прожжённым ветрами и холодом. Он уходил в тайгу, а жена и дочка терпеливо ждали его возвращения.
Вот и сегодня Иван полежал немного с закрытыми глазами, собрался с мыслями и поднялся с тёплой постели. Лампу можно было не зажигать, каждое движение отработано до мелочей, каждая вещь на своём месте.
Пока разгоралась печь, Иван умылся, поправил на пяльцах шкурки белок, некоторые снял и убрал в мешок. Вначале он всегда кормил собаку, а уж потом завтракал сам. Его лаечка Байкал терпеливо ждал, когда хозяин вынесет еду. За шесть лет он тоже многому научился. Иван полюбил своего Байкала, много дичи было добыто вместе, а сколько сохатых, сколько медведей! Да разве всё перечислишь…
Байкал жил на улице, у него была хорошая тёплая конура, вход закрывался пологом.
Чуть светлее стало над лесом, а Иван с Байкалом отошли от своей избушки уже километра на три. В проверенных ловушках пока пусто, но это не беда, всё ещё впереди, да и вся зима тоже. Снега совсем мало, идти очень легко, лыжи пока не нужны. С собой у Ивана вещмешок с запасом еды на два дня, несколько маленьких пачек патронов для мелкашки и сама мелкашка за плечом. Ружьё он не брал, решив, что пока поохотится на пушного зверя, а будет больше снега – тогда уж займётся заготовкой мяса лосей.
Год был урожайный на кедровый орех, поэтому зверя много, успевай добывай. Далеко слева залаял Байкал. «Однако по соболю?» - подумал Иван и поспешил на голос собаки. Идти пришлось далеко. «Верхом, что ли, уходит?» - вслух говорит охотник. Он привык разговаривать сам с собой, иначе человеческий язык забудешь.
Вскоре Байкал, похоже, остановился, его лай доносился с одного места. Подойдя ближе, Иван заметил сидевшего на вершине кедра соболя. Тот даже не прятался, сидел на ветке, опустив хвост, и иногда циркал на собаку, как бы поддразнивая её. Прислонившись к соседнему дереву, Иван прицелился и выстрелил, сухой щелчок мелкашки почти не было слышно. Соболь падал вниз, задевая сучки. Байкал схватил его на лету, тряхнул для приличия и положил на снег.
«Чисто взят», - снова вслух сказал Иван, разглядывая зверька. Пуля попала точно в затылок, но сама шкурка была целёхонька и мех красиво отливал на поднявшемся выше деревьев солнце. «Начало есть, - гладя собаку сказал Иван. - Посмотрим, что дальше будет».
Завернув соболя в чистую тряпочку, Иван положил его в рюкзак и двинулся дальше. Пока Байкал был рядом, Иван разговаривал с ним: «Далеко мы отклонились от путика, но это ничего, зато соболя добыли». Однако Байкалу некогда было слушать хозяина, у него своя работа, он вновь надолго исчез из вида. Иван иногда видел его следы, значит, собака всё же держит его в поле зрения.
В очередной ловушке Иван ещё издали увидел давленого соболя. «Ну, вот и ладненько, вот и хорошо, почаще бы так». Этот соболь уже подмёрз, пришлось его положить в рюкзак в таком виде. «В избушке оттает, потом и сдёрнем шкурку».
Почти на тропе Байкал облаял белку, и Иван без труда положил её рядом с соболями. «Молодец, Байкал, и себе на ужин мяска добыл». Иван частенько варил белок собаке, иногда ел сам. Нежное беличье мясо хорошо выручало. Консервы рыбные и мясные выдавали каждому охотнику, но свежего мяса всё же хотелось. Когда начиналась добыча лося, тут уж, конечно, мяса у Ивана было много. Сдавали только туши, а голова, ноги, ливер – это всё твоё. Особым деликатесом для Ивана были хорошо приготовленные губы лося. Их он готовил в выходной день, готовил почти до вечера, зато за ужином мог расслабиться, выпив полстакана спирта и поедая вкусные, хрустящие губы лося. Однако выходной он мог себе позволить один, от силы два за всю зиму. Обычно этот день был назавтра после добычи первого лося.
Незаметно идёт время на охоте, кажется, вот только вышли, а уже и обед прошёл, и быстро покатилось солнце к закату. Впереди, где-то чуть левее путика, вновь послышался лай Байкала, но не на белку, и не на соболя. «Какую-то зверину держит», - подумал Иван, ускоряя шаг. Он уже порядком устал. Эту ночь они с собачкой должны провести у костра. Ночи ещё не очень холодные, до избушки далеко, они где-то на половине пути между двух избушек, поэтому ночевали почти всегда в одном месте.
Не дойдя до собаки, Иван услышал звук, похожий на рык медведя. Он даже остановился – неужели берлогу нашёл, или это шатун? «Только этого не хватало. С мелкашкой-то я много навоюю, - мысли роились в голове. - Что делать? Сначала нужно убедиться, узнать, как и что…».
Большой медведь стоял посреди поляны и, ничего не предпринимая, следил за собакой. Байкал, видно, тоже понял, что этого медведя сходу не испугать и не закружить. Он не старался сразу напасть, куснуть, знал, что это чревато.
Медведь был старый, опытный, собака его, похоже, совсем не пугала, но он знал – раз есть собака, вскоре появится человек. Байкал, почувствовав приближающегося хозяина, осмелел, стал нападать. Медведь это тоже понял и как-то боком-боком отодвигался к густому ельнику. Однако его внимание ни на миг не упускало собаку из вида, все её наглые выпады он контролировал.
Иван подошёл к большой толстой сосне и, немного выглянув, стал следить за происходящим. Его движение заметил Байкал и оглянулся. Вот этого момента и ждал медведь. Доля секунды – и огромная лапа поддела собаку, та, как мячик, взлетела в воздух и упала далеко в снег.
Иван кажется оглох, он почти не слышал визга своей любимой собаки и только прошептал: «Байкал…». Пока его внимание было сосредоточено на собаке, медведь вдруг сделал несколько больших прыжков и оказался позади охотника. Иван услышал дыхание зверя у себя за спиной. Медведь ещё не успел встать на задние ноги и выпрямиться, но был уже намного выше человека. Резко повернувшись, Иван увидел огромную голову зверя, очень злые глаза и среди клыков – красный язык. Этот язык почему-то резко выделялся среди белых клыков и снега на морде зверя.
Медведь ударил сверху, хрустнуло что-то в плече, закружились вершины деревьев, крутанулось солнце и упало в эти вершины. Визг и лай Байкала, рёв медведя и вдруг такая тишина, так хорошо и спокойно…
Сколько пролежал Иван в снегу – никто не знает. Очнулся от того, что было очень холодно и больно. Он почти полностью был затоптан в снег. Медведь, видно, отбиваясь от собаки, не хотел оставлять человека, ему хотелось отомстить, растоптать, изорвать. Но Байкал не дал ему этой возможности. Медведю пришлось уйти.
Кое-как Иван смог встать на колени, болела, похоже, каждая мышца, каждая косточка. Волосы на голове и бороде превратились в сосульки, шапки не было. Оглядевшись вокруг, Иван понял, что здесь происходило страшное. Байкал с разорванным животом увидел, что медведь атаковал хозяина. Откуда он взял силы, чтобы прийти на помощь? Несмотря на свою боль, он защищал хозяина, защищал до последнего. Вытянувшись на окровавленном снегу, он не подавал признаков жизни, однако, не дал медведю довести дело до конца.
Винтовка торчала из-под снега краешком приклада недалеко от Ивана. Дотянувшись, он вытащил её – похоже, повреждений не было. Иван опёрся на неё левой рукой и встал. Голова немного кружилась, и сильно шумело в ушах. Правая рука висела плетью, боль отдавала в ключицу. «Наверное, сломал, гад», - подумал Иван. Но остальные кости, вроде, целые, нужно что-то предпринимать.
Хорошо, что снег не глубокий. Медленно, шаг за шагом, Иван пошёл к лежащему Байкалу. Слёзы капали из глаз – то ли от боли, то ли от жалости к собаке, а скорее, от того и другого. Иван не стеснялся своих слёз, всё равно ведь никто не видит.
Каждый небольшой шаг отдавал болью в ключицу и голову. На его висках стал таять налипший снег и кровяными каплями скатываться на воротник. Потрогав голову, Иван застонал от пощипывающей боли. «Скальп, наверное, хотел снять, - тихо прошептал Иван, - да Байкал помешал. Бедный Байкал, что же мы дальше будем делать? Зачем только мы напоролись на этого монстра? Ни раньше, ни позже, вот как тому и быть».
Охотник опустился на колени перед своим любимцем, уже несколько раз спасшим ему жизнь. «Да-а, такой собаки у меня не было и вряд ли когда будет», - мелькнула мысль. Иван опустил здоровую руку на голову собаки – ещё тёплая. А Байкал вдруг открыл глаза и попытался лизнуть руку хозяина, но не смог и вновь опустил голову на снег.
«Байкал, Байкалушка, что с тобой, милый? Неужели он тебя всего поизломал? Да что я спрашиваю, и так понятно…».
По склонённой голове хозяина, по щекам и шее стекала кровь в перемешку со слезами. Обе задние ноги собаки лежали неестественно вывернутыми в разные стороны. «Наверное, позвоночник перебил, - мелькнула мысль. - Байкалушка, терпи, милый, я тебя всё равно вылечу, только потерпи».
Иван не хотел верить в реальность, хотя прекрасно понимал, что неизвестно, как самому выбираться из этой ситуации, а тут ещё недвижимый Байкал. Помощи и поддержки ждать неоткуда. Жизнь охотника в тайге зависит только от него самого, выживай, как можешь.
Байкал вновь открыл глаза, посмотрел на хозяина и, по-человечески вздохнув, отвёл взгляд и долго смотрел куда-то в одну точку. Мысли Ивана роились в голове, он не первый день в тайге, но вот в такой переделке – впервые.
«Как глупо получилось, как всё непродуманно и неожиданно», - шептал охотник, пытаясь подняться с колен. Однако уже совсем скоро Иван твёрдо знал, что делать. Тихонько, шаг за шагом, он здоровой рукой набирал сушняк и, прихрамывая и пошатываясь, приносил и складывал в кучу.
Стало совсем темно, когда на небольшой поляне, недалеко от лежащей собаки, разгорелся небольшой костёр. Измятый алюминиевый котелок Иван немного выпрямил одной рукой и, набрав снега, повесил над огнём. Когда костёр немного разгорелся и возле него стало тепло, Иван снял телогрейку и накрыл ею Байкала, который больше не открывал глаза и не подавал признаков жизни, хотя ещё был жив.
Вскоре в котелке закипела вода, но заваривать чай Иван не стал, он просто маленькими глотками вливал в себя из кружки горячую воду, которая приятным теплом согревала душу. Шапку он так и не нашёл. Наверное, медведь затоптал её в снег, отбиваясь от собаки.
Под утро дрова закончились, костёр постепенно остыл, Ивану стало холодно. Пришлось забрать телогрейку. Байкал всё так же молча лежал. За всю ночь он ни разу не пошевелился.
«Прости, Байкалушка, похоже, моя телогрейка тебя не спасёт. Прости и прощай… Я попробую вернуться в первую избушку, там аптечка, рация. Как тяжело на душе! Как можно оставить верного друга? Как бросить ещё не остывшее тело своей любимой собачки? Как можно? Ведь он погиб, спасая меня, спасая мою жизнь, отдав в замен свою… Были бы лыжи, может, на них я сумел бы везти тебя. Прости, прости, Байкалушка. Даже похоронить тебя не могу, ведь ты ещё живой…».
Не оглядываясь, Иван тихонько побрёл в обратный путь. Он не видел, что Байкал приподнял голову и почти невидящими глазами проводил хозяина до края поляны. Затем голова его опустилась, а из-под закрывшегося века скатилась на снег последняя тёплая слезинка…
Весь день с длительными остановками Иван шёл к избушке, но дойти до неё за день не смог. Пришлось коротать ещё одну ночь у костра, и только к вечеру следующего дня, еле передвигая ноги, он буквально вполз в свою выстывшую избушку.
Полежав немного на полу, Иван всё же нашёл в себе силы затопить печь, приготовить еду. Из головы ни на минуту не выходил оставленный в лесу Байкал. Сколько всего передумал Иван за это время! По рации связаться с леспромхозом он мог только по пятницам в пять часов вечера. Ни раньше, ни позже связи не было, а сегодня четверг. Завтра надо вызывать вертолёт. Сломанная ключица, сильно повреждённая нога, рваные раны головы и рук – сам это не вылечишь, нужно в больницу.
Ночью у Ивана поднялась высокая температура. Он бредил, разговаривал с кем-то. Замёрзнув, натягивал на себя одеяло и медвежью шкуру, оставленную года два назад в помощь одеялу. Затем ему становилось жарко, слишком жарко. Несколько раз в бреду видел медведя, убившего Байкала. Он то подкрадывался к охотнику, то, разинув пасть, вставал на задние лапы и пытался достать Ивана, но тут появлялся Байкал и смело атаковал зверя.
За всю ночь Иван не встал с постели, не подкинул дров в печку, поэтому к утру в избушке стало совсем холодно. Спасала шкура медведя, под ней было тепло, а вот голова мёрзла. С большим трудом встал Иван с постели, пошатываясь, дошёл до печки, и, встав на колени, разжёг огонь. Через маленькое окошко в избушку пробивался свет. Никогда раньше Иван не мог себе позволить встать так поздно, сегодняшний день был исключением.
«Хорошо, что вообще смог подняться, - подумал Иван. – Ещё бы на свежий воздух выйти».
На одну руку он всё же смог надеть рукав телогрейки, а на другое плечо просто аккуратно накинул. Всё тело болело, будто в мясорубке побывал. С трудом перешагнув порог, Иван вышел под навес. Чисто-белый снег, выпавший ночью, заставил вначале прищуриться. Кругом сказочно красиво! Снег ещё не осыпался с деревьев, и они стояли такие нарядные, стройные, пушистые.
Иван подошёл к поленнице и прислонился к ней. Немного привыкнув к белизне, глаза вновь стали хорошо видеть. Эту красоту вокруг нельзя было не заметить! Однако ни снег, ни красота не могли порадовать душу охотника. Иван понял, что придётся надолго покинуть эти места. Может, даже на весь сезон. А больнее всего оставить в лесу на съедение воронью свою собачку, своего Байкала. Не заслужил он этого, а что делать? Вернуться на поляну Иван никак не сможет, придётся смириться.
Взяв в охапку несколько поленьев, он побрёл обратно. Как неудобно всё делать одной рукой! Вторая по привычке всегда торопится помочь, однако боль пресекает эти попытки. Придётся сходить за дровами несколько раз.
Подойдя к поленнице второй раз, Иван обратил внимание на холмик снега около тропы. Раньше его, вроде, не было. Что бы это могло быть? А сердце заколотилось, заволновалось в предчувствии…
Иван не мог поверить, и не поверил бы никому, но под пушистым снегом лежал Байкал, только теперь совсем холодный. Как он сюда попал? Какая сила доставила его к хозяину, к избушке?
Байкал лежал точно в такой же позе, в какой остался там, на поляне; будто кто-то взял его на руки, аккуратно принёс и положил на тропе, рядом с избушкой. До той поляны около тридцати километров, Иван это знал точно. Неужели он полз за хозяином на передних лапах? Нет, это что-то невероятное!
Встав перед собакой на колени, Иван отряхнул с неё весь снег, гладил по голове, но в этот раз Байкал глаза уже не открыл.
С большим трудом Иван затащил тело Байкала в сарай, поднял на высокий ящик и плотно укутал брезентом.
«Здесь тебя никто не потревожит, а я обязательно вернусь и похороню тебя – обещаю, клянусь тебе. Прости и прощай!..».

с. Петропавловское.


Архив · Назад

Комментарии:



Оставить комментарий:

Имя:*

E-mail:

Текст:*


В текущем номере:

С Новым годом, земляки, с новым счастьем!


Все публикации номера

 
 
 
Сайт создан в студии «Актив дизайн»

 

© 2008 Петропавловская районная массовая газета.
с. Петропавловское, ул. Ленина, 99.
(38573) 22-8-35