Петропавловская районная массовая газета.
Издается с 1944 года.

Ударение на главном!

Знамя Победы
Район: путеводитель
Целине - 60
ВСХП-2016
Великой Победе - 65
Акции и конкурсы
Солдатские судьбы
Новости края
Мы - молодые!
Дела и люди
Диалог с читателем
Слово специалисту
Конкурсы "Ударника"
Дом. Двор. Огород
Дежурная часть
Творчество
Поздравления
Объявления. Реклама
Переписка
Фотоархив
Редакция
1 1 января 2017 года Подшивка  
 

01.10.2010
Память моя жива…
1941 год. Идёт массовая мобилизация в Красную армию. В первый же день войны в Камышенке были призваны мои лучшие товарищи: Олег Бабушкин, который погиб при обороне Москвы, Петя Швецов – пропал без вести в 1942 году, Коля Гранкин – погиб на Калининском фронте.


Провожали всем селом
НА ВТОРОЙ ДЕНЬ из села пошли подводы с призывниками. Их со слезами провожало все село. Из Камышенской средней школы, куда я явился к началу учебного года, были призваны молодые учителя Яков Дмитриевич Артемьев (погиб под Киевом), Афанасий Герасимович Филимонов, Захар Николаевич Романов, организатор школьной самодеятельности, пропал без вести.
В ходе занятий учительский коллектив стал постепенно пополняться: из Москвы прибыл преподаватель литературы Филатов, из Ленинграда – математик В.И. Яновский, учитель химии А.И. Яблонская, из Таганрога – преподаватель черчения Н.М. Беккер. Ее сын Николай Беккер стал моим хорошим товарищем.
20 июня 1942 года я окончил среднюю школу и получил аттестат отличника с правом поступления в высшие учебные заведения без приемных экзаменов.
Я прибыл к родителям в Антоньевку и вскоре был приглашен председателем сельского Совета, который предложил мне пойти на работу в колхоз “Победа” учетчиком полевой бригады. 
В колхоз прибыли немцы, перемещенные с Поволжья. Работали все дружно, никаких межнациональных осложнений не возникало. У меня появились новые товарищи Иван Лаукерт и Кондрат Крель, которые рассказывали мне о жизни в Поволжье. Они пахали землю на лошадях и успешно выполняли задания.
  
Призыв в армию
В АРМИЮ меня призвали пораньше моих сверстников. Родившиеся в 1925 году призывались в 1943, а я 18 августа 1942 года был призван Быстроистокским райвоенкоматом и направлен в Бийский горвоенкомат, а из него - в город Бердск Новосибирской области, где работала приемная комиссия Омского зенитно-прожекторного училища.
В декабре 1942 года наше училище было расформировано. Нас, его курсантов, разместили в вагонах и направили в Москву в распоряжение штаба ПВО.
В Москве я был впервые, и так хотелось увидеть нашу столицу, но мешало ночное затемнение от бомбардировок. От Курского вокзала мы ночью прошли через центр города, мимо Большого театра, гостиницы “Москва”, по Манежной площади около Кремлевской стены до штаба ПВО, где нас разместили в машины и перевезли в город Электросталь. Там формировался 20-ый полк 6-ой гвардейской воздушно-десантной дивизии. 
Дивизия была многонациональной. Я был зачислен в 7-ю роту 3-го батальона 20-го десантного полка. Командиром роты был украинец старший лейтенант Тимошенко Михаил Васильевич, его заместителем по технике – азербайджанец, старшиной – грузин, командиром отделения – татарин. Все мы были дружны как единая семья, называли друг друга “братишка”.
  
pap_vs.jpgНа Северо-Западный фронт!
ПОДГОТОВКА была недолгой, и вскоре город Ногинск провожал нас на Северо-Западный фронт. 
Нас разместили в грузовые машины, накрытые брезентовыми тентами, на которых мы проехали около 200 километров на север, до города Селижарово. Далее дороги для машин были труднопроходимыми, и мы до линии фронта прошли еще более 100 километров пешими переходами.
Северо-Западный фронт выполнял очень важную задачу. Здесь еще в июле 1941 года фашистские войска продвинулись очень далеко на восток, захватили город Демянск и рвались к станции Бологое, чтобы перехватить железную дорогу, соединяющую Ленинград с Москвой. По этой дороге обеспечивалась связь со страной Карельского, Ленинградского и Волховского фронтов.
После освобождения города Великие Луки фашистская группировка, которую назвали Демянской, оказалась в “мешке” и имела лишь узкий выход.
Ликвидировать Демянскую группировку было главной задачей Северо-Западного фронта. Эта наступательная операция в планах Верховного главнокомандования стояла в одном ряду со снятием блокады Ленинграда, освобождением Крыма, Харькова и Смоленска.
На фронте наша дивизия вошла в состав 1-ой Ударной армии, действовавшей с южной стороны Демянской группировки фашистов.
Этот участок фронта был очень трудным, мешали передвижению транспорта сплошные леса и болота, реки и озера, на отдельных участках - увалы Валдайского нагорья. Плохие дороги тормозили доставку боеприпасов и продовольствия.
Мы прошли сотни километров с запредельной нагрузкой. Посменно приходилось тащить на волокушах пулеметы, минометы, телефонные аппараты и катушки с телефонным проводом. В одном из переходов от перегрузки скончался мой товарищ Ваня Максимов из Омска. Он был физически крепко сложен, имел спортивный разряд по плаванию. Тянул волокушу на горку и упал замертво от разрыва сердца.
Из-за плохих дорог продовольствие доставлялось с большими перебоями. Бывало, по два дня ничего не поступало. Солдаты на остановках занимались охотой, стреляли белок, зайцев.
Однажды по пути мы сделали остановку. Подошел офицер связи, следовавший в штаб, и обратился к нам:
- Братцы, кто даст мне сухарь, тому отдаю часы! - И показал часы на цепочке.
Солдаты посмеялись. Пакеты НЗ (неприкосновенный запас) были давно съедены. 
Останавливались на отдых чаще всего днем, тщательно маскируясь в лесу.
Фашистские самолеты все еще хозяйничали в воздухе, обстреливая расположение войск. Был случай, когда хороший стрелок умело прицелился в летящий самолет и подбил его.
  
На линии фронта
ПОГОДНЫЕ УСЛОВИЯ при подходе к линии фронта были неблагоприятными: морозы и сильные ветры обжигали лица.
Вдоль линии фронта часто пролетали ракеты, которыми противник обозначал передний край для своей авиации. Местность, на которой мы располагались, была изрыта бомбами и снарядами. Недалеко стояли десятка два подбитых английских танка, полученных нами по договору. Я ночью принял их за избушки. Они оказались легко уязвимыми, были намного выше наших Т-34, с высокой башней, тонкой броней и неповоротливы, поэтому поставки их прекратили.
Опасность для жизни на фронте постоянная. Выкопать окопы было невозможно – кругом болото. Вместо окопа на передовой делались снежные укрытия, которые не защищали от пуль: несколько солдат и один командир погибли, лежа за этими укрытиями. И еще одна беда: бок, на котором лежишь, намокает от снега и болота. Приходилось поворачиваться на сухой бок, а на котором лежал – сушить своим телом. И это на морозе.
Над линией фронта часто шли воздушные бои, которые к минам и снарядам, летевшим на нас со стороны противника, добавляли массу осколков. Они также представляли угрозу для жизни. Мой товарищ Володя Бабич сделал себе для отдыха шалашик, застелил пол лапником и лег спать. Вечером построение, а Бабича нет, открыли шалашик – а он мертв, вся голова в крови. Сразил парня шальной осколок снаряда от воздушного боя. 
Часто дивизия перемещалась с одного участка фронта на другой. Переходы были до 35 километров по бездорожью в ночное время, чтобы не видел противник. Отдыхали днем, выкапывали в снегу канавки, застилали их лапником и спали, укрывшись палатками. Были случаи, когда такие “постели” делали на 4-5 человек, чтобы греться друг о друга. Называли их “волчьи ямы”.
Когда остановки были длительными, в лесу делали шалаши, “стройматериалов” для этого было достаточно.
Для связи с пролетающими через линию фронта самолетами был сформирован пункт ВНОС (воздушного наблюдения, оповещения и связи), в который ввели меня, потому что я в то время мог определить не только свои, но и самолеты противника. При прохождении наших самолетов мы выкладывали специальными палатками, а ночью – кострами знаки, указывающие на линию фронта. Позже меня перевели в отделение связи, где не хватало телефонистов. На моих плечах повисли телефонный аппарат и катушка с проводами для проведения линии связи.
В начале марта началась активная подготовка к большому наступлению. К передовой подтянули артиллерию, разъясняли солдатам план боевых действий, улучшили питание. Впервые за время пребывания на фронте мы получили хлеб. 
14 марта 1943 года еще затемно батальоны заняли исходные позиции. По сигналу ракеты артиллерия открыла огонь по позициям противника, и все подразделения пошли в атаку.
Перед нашим полком противник располагался на высоком берегу реки, что давало ему большие преимущества. Там была деревня Семкина Горушка, от которой нас отделяло широкое болото с мелким кустарником на кочках и река. Свистели пули, рвались снаряды и мины, но наши бойцы, проявляя мужество, шли вперед.
Тяжелые снаряды на болоте пробивали лед, и от их взрывов поднимались фонтаны грязи. Под огнем пулеметов и минометов падали и наши солдаты, и офицеры. Поле боя было усеяно трупами, и не только свежими, но и давними, вмерзшими в лед после боев, проходившими здесь уже второй год. Тяжело раненые бойцы просили о помощи. Я видел, как недалеко от меня к раненому подполз второй солдат, чтобы сделать перевязку. Они немного приподнялись, и снайпер скосил обоих.

Реактивные снаряды
ПОМОГАЛА нам артиллерия, ракетные установки “Катюша”, которые своими реактивными снарядами смогли подавить огневые точки противника, поднимая на их месте столбы огня и дыма. Хорошо поддерживали продвижение пулеметчики. Наш пулеметчик-узбек потерял своего помощника и вел огонь один до тех пор, пока не был ранен. Я старался передвигаться по-пластунски, держа на боку телефонный аппарат и катушку. Это, очевидно, заметил снайпер, и я был тяжело ранен в руку.
Потери были велики. Позже на встрече ветеранов дивизии я узнал от начальника штаба нашего полка Ивана Абрамовича Хмары, что в этом бою погибли 600 солдат и офицеров.
В бою 14 марта 1943 года наша дивизия освободила две деревни: Семкину Горушку и Кошельки, которая перестала существовать, будучи уничтоженной до основания. Другими частями фронта бои велись со всех сторон Демянской группировки – с севера, востока и юга, вытесняя противника из “мешка”.
Точной даты ее ликвидации я не знаю, но на карте линии фронта в июле 1943 года видно, что свою задачу Северо-Западный фронт к этому времени выполнил – Демянская группировка врага была ликвидирована.

По госпиталям…
ПО ИЗБИТОМУ снарядами полю боя я с трудом добрался до медсанбата, где сдал боевое снаряжение, мне сделали перевязку и отправили в полевой госпиталь.
Мы с товарищем здесь переночевали, а на следующий день нас направили пешком до озера Селигер, где на острове находился эвакогоспиталь. На пути нам встретился старичок, у которого мы спросили, далеко ли до госпиталя. Он ответил: “Верст семь, а вам все 14 будет”. Так он оценил наши силы.
Госпиталь занимал помещения бывшего монастыря. В кельях были сделаны тесовые нары, на которых без матрацев и одеял, укрывшись шинелями, лежали раненые. Их здесь кормили, медсестры делали перевязки, об операциях разговора не было. У меня состояние ухудшилось, появились резкие боли в пояснице, началось воспаление почек.
Надо сказать, на фронте никто не болел, под нервным напряжением организм борется со всякими недугами, но стоило добраться до безопасного места, и зимовка в снегу давала о себе знать.
Я побывал в госпиталях городов Осташков, Вичуга, Тезино, Иваново. В городе Вичуга в госпитале лежал недолго, но осталась горькая память о пережитом. Поместили меня в маленькую палату, в которой лежал местный житель. Он часто кашлял и после сознался, что у него открытая форма туберкулёза. От него я получил тяжелую инфекцию, которая год за годом разъедала мои легкие. Излечил туберкулез я только в 1952 году. Особенно тяжелым было мое состояние в госпитале города Тезино Ивановской области. От болей в почках я терял сознание, отказывался от приема пищи. Можно сказать, спасла меня пожилая опытная врач-еврейка, которая наладила лечение, делала переливание крови, выспрашивала: “А что бы ты поел?” Она готовила дома блюда из картошки, овощей и приносила мне в палату. И я встал с постели, начал двигаться. К своему стыду, я не сохранил в памяти имя своей спасительницы.
Мое лечение затянулось, рана не заживала, кости поразил остеомиелит, и меня направили на врачебную комиссию, которая установила мне инвалидность третьей группы и предоставила отпуск по ранению с переосвидетельствованием через шесть месяцев.
  
papin_vs.jpgВ отпуске по ранению
ИЗ ГОСПИТАЛЯ меня доставили на вокзал. Билет солдату выдавался бесплатный. Я еду домой, о чем даже и не мечтал. Поезд № 501, на котором я ехал, пассажиры называли “пятьсот веселым”, потому что он часто останавливался, уступая дорогу поездам с грузами военного значения.
Приехав в Бийск, я устроился на ночевку в домике недалеко от вокзала. Хозяйка-старушка безотказно приняла, накормила ужином и завтраком. Так заботливо люди относились к раненому солдату. Утром 1 февраля по радио сообщили о морозе в 40 градусов. Я в ботинках с обмотками. Старушка уговаривала меня по такому морозу не ходить. Но как можно отложить, когда иду к родному дому! От Бийска до родной Антоньевки более 120 километров, которые я прошел за четыре дня с остановками в Усть-Ануе, Быстром Истоке и Николаевке, и везде находил приют. 
Дома меня горячо встретили мои родные: мама, деда, бабонька, братья Аркаша и Коля, сестры Зоя и Валя, тетя Зина с сыном Володей.
Декаду отдохнул, а 16 февраля 1944 года приступил к работе. Осуществилась моя мечта – я стал учителем. Мне доверили обучение 4 класса. 
Уроки я старался проводить так, чтобы они вызывали наибольший интерес у учащихся, рассказ сопровождал рисунком на доске, наглядными пособиями. Моя работа получила хорошую оценку.
Деда Матвей Павлович теперь работал завучем школы, помогал молодым учителям. Ему было очень тяжело, долго болела его жена Мария Ивановна. 14 марта 1944 года она умерла, и он остался с дочерью Зинаидой Матвеевной и малолетним внуком Володей.
Мама работала учительницей начальных классов. Жили в большой нужде в продуктах. Картошка, которой в основном питались, в этот год погнила. Спасала добрая соседка Матрена Карыпова, которая каждую неделю приносила нам по ведру картофеля.
Мама в войну проявила поистине трудовой героизм и большую волю, обеспечивая всем необходимым четверых детей. Она содержала корову, овец. Сено для них заготавливала на горе Караульной, привозила его на корове (спускаться с горы было очень сложно), обрабатывала до семидесяти соток огорода. Участки находились далеко (до двух километров от села), приходилось привозить полученный урожай на корове. Да еще надо было топливо заготовить, месила навоз и делала кизяки. 
А за картошкой я съездил в Камышенку, взяв в школе лошадь, а у мамы некоторые вещи для обмена. Там знакомые по школе девушки помогли обменять вещи, да своего картофеля добавили, наполнив пять мешков.
На выезде из села Соловиха мой Серко встал. Перед ним был крутой подъем, и он почувствовал, что сил подняться на эту гору ему не хватит.
Мои бесплодные понукания увидел старичок, стоявший у ближайшей избушки. Он подошел и объяснил мне, что лошадь и под бичом дальше не пойдет. Старик принес пучок сена, дал лошади поесть и стал понемногу отходить в сторону своей избы, завел в ограду, распрег, дал лошади корм. А меня пригласил в хату, и только там спросил мою фамилию. Удивился тому, что я Папин. Спросил имена моих деда и прадеда. А потом  сказал мне,  что  мой прадед руководил строительством церквей в Верх-Ануйском и Камышенке. Так я впервые узнал, что прадед был инженером-строителем, направленным в Сибирь на строительство церквей.
В Антоньевке проживала большая группа калмыков, перемещенных в 1943 году. С одним из них мне удалось составить откровенный разговор. Как-то я разделывал тушку овцы. В это время ко мне подошел калмык и обратился с просьбой: “У нас лечатся мясом того органа, который болит. У меня болит сердце. Продай мне сердце овечки”. Я ответил: “Так отдам, только скажи, за что вас сюда переселили?”
Калмык немного подумал и ответил: “Переселили правильно. Многие помогали фашистам, у линии фронта вырезали несколько полевых госпиталей. Резали всех: и раненых, и врачей”. Отдал я ему сердце овечки, а в душе осталась боль от его слов.

Служба в армии после отпуска
К ЯНВАРЮ 1945 ГОДА моя рана заросла, и меня вновь призвали в армию, направив на учебу в Тюменское пехотное училище. В училище основное внимание уделялось физической подготовке. Проводились длительные переходы, тактические занятия с рытьем окопов, строевая подготовка, сборка и разборка оружия, стрельбы.
От частого переохлаждения я получил тяжелое заболевание легких. Очевидно, отразилась и туберкулезная инфекция, полученная в госпитале города Вичуга. На лечение меня направили в терапевтический госпиталь в г. Омск. В этом госпитале я встретил День Победы.
После сообщения центрального радио об этом радостном событии одни ликовали, поздравляя друг друга, а те, кто потерял свои семьи, был изуродован тяжелыми ранениями, плакали.
По возвращению в Тюмень я узнал, что училище переформируется на более длительный срок обучения, для чего меня признали непригодным. Меня направили на сборный пункт при военкомате, откуда – в 19-й учебно-танковый полк, который располагался в Нижнем Тагиле.
Меня назначили писарем роты, я вел учет личного состава, следил за выполнением расписания учебных и практических занятий. Правительство приняло решение о демобилизации учителей в первую очередь, вместе со старшими возрастами. Так высоко оценивалась роль учителя в развитии страны. 
Я был демобилизован в октябре 1945 года как учитель. Мои ровесники служили еще два-три года.

Михаил ПАПИН, ветеран войны и педагогического труда, с. Смоленское (на фото наших дней и из архива редакции газеты «Заря»).


Архив · Назад

Комментарии:



Оставить комментарий:

Имя:*

E-mail:

Текст:*


В текущем номере:

С Новым годом, земляки, с новым счастьем!


Все публикации номера

 
 
 
Сайт создан в студии «Актив дизайн»

 

© 2008 Петропавловская районная массовая газета.
с. Петропавловское, ул. Ленина, 99.
(38573) 22-8-35